Миссия врача и цель лечения:
§ 1
Высшее и единственное назначение врача состоит в том, чтобы возвращать здоровье больному, — излечивать его (Примечание 1).
Примечание 1: А не в том (как поступали до сих пор столь многие врачи, бесплодно теряя время и силы), чтобы строить системы на шатких идеях о сущности внутренней жизненной силы и происхождении болезней, или производить бесчисленные опыты для объяснения болезненных припадков и их ближайшей причины, которая для нас всегда оставалась неизвестною. Давно бы пора врачам перестать морочить смертных пустословием и приняться за настоящее дело, т. е. действительно помогать страждущему человечеству — вылечивать больных.
§ 2
Идеал лечения состоит в том, чтобы восстановить здоровье больного скоро, легко и прочно, или устранить и совершенно уничтожить болезнь, во всем ее объеме кратчайшим, вернейшим и безвреднейшим способом, на основании ясных и очевидных данных.
Необходимые знания врача
§ 3
Четыре условия необходимы для врача, желающего действовать основательно, согласно своей высокой цели, и быть истинным художником в искусстве лечения: 1) определить в точности, что должно лечить в каждом данном случае (распознавание болезни, показание); 2) знать целительные свойства различных лекарств (лекарствоведение); 3) уметь применять лекарство к болезни так, чтобы выздоровление необходимо последовало, для чего необходимы как точный выбор лекарства, так и знание настоящей меры приема и времени его повторения; наконец 4) знать и устранять обстоятельства, препятствующие выздоровлению для того, чтобы последнее было надежно.
§ 4
Врач должен быть также и охранителем здоровья, если ему известны причины, производящие и поддерживающие, болезни, и если он может устранить их в обыкновенном образе жизни здорового человека.
Знание о болезнях:
§ 5
Пособием при лечении служат врачу вероятные поводы к заболеванию при острой болезни, равно как наиболее важные моменты истории болезни при недугах хронических, с целью определения их причин, но большей частью заключающихся в действии хронической миазмы, причем необходимо определить телосложение и темперамент больного (особенно при хронических болезнях), его характер и душевное настроение, занятия, образ жизни, привычки, общественные и домашние отношения, возраст, половые отправления и пр.
§ 6
Беспристрастный наблюдатель, отнюдь не увлекаясь отвлеченными предположениями, не доказанными опытом, должен обращать внимание, в каждом отдельном случае, только на внешние, чувствам доступные изменения в состоянии тела и души больного, только на признаки и припадки болезни, т. е. на уклонения от здорового состояния, которые ощущает сам больной, видят его окружающие и наблюдает врач. Совокупность всех этих признаков представляют собою возможно полную и единственно доступную нам картину болезни во всем ее объеме (Примечание 2).
Примечание 2: Не понимаю, как могла возникнуть мысль искать предмет лечения единственно в недрах организма, которые всегда оставались и останутся недоступными для наших исследований; как возможно было питать эту сколько тщетную, столько же и смешную уверенность, будто бы врач может постичь внутренний, невидимый беспорядок организма и восстановить здоровье лекарствами, не заботясь о припадках болезни, и даже считать этот способ лечения единственно верным и основательным.
Разве болезнь, представляющаяся чувствам нашим в ее припадках, не та же самая, которая произвела в недрах организма невидимую перемену и которой сущность нам неизвестна? А последняя не есть ли недоступная, а первая -доступная сторона одной и той же вещи, — единственная сторона, которую возможно наблюдать посредством чувств наших и которая одна только предоставлена нам природою, как предмет лечения? Можно ли доказать противное? Не странно ли избирать предметом врачевания состояние болезни внутреннее, непостигаемое, невидимое, называемое prima causa morbi, и отвергать, презирать сторону, представляющуюся чувствам нашим, т. е. припадки, которые так ясно указывают нам на ту же болезнь?
Доктор Pay в своем сочинении о достоинстве гомеопатического способа, стр. 103, говорит: « врач, изыскивающий сокровенные изменения во внутренности организма, может обманываться ежеминутно, но гомеопат, старательно исследовавший верное изображение болезни, — совокупность припадков, — приобретает надежного руководителя, и если достигнет устранения всей этой совокупности припадков, то, без сомнения, уничтожит вместе с тем и причину болезни, сокрытую в недрах организма».
§ 7
Если причина, возбуждающая или поддерживающая болезнь (causa occasionalis) очевидна, то без сомнения необходимо устранить её прежде всего (примечание 3). Но так как и в этом случае болезнь обнаруживается только посредством припадков, то последние должны служить главным и единственным показанием при выборе лекарств, способствующих выздоровлению. Принимая и соображение случайный миазм, на котором может основываться болезнь, и в то же время не упуская из вида других обстоятельств, исчисленных в § 5, врач все-таки должен обращать постоянное внимание на наружное выражение [внутренней сущности болезни, т. е. на совокупность (примечание 4) припадков, как на главный и единственный предмет для руководства при выборе лекарств.
Примечание 3.
Понятно, что всякий благоразумный врач всегда постарается удалить случайную причину болезни, если она существует, после чего страдание обыкновенно оканчивается само собою; так напр., он вынет занозу, попавшую в глазную плеву и вызнавшую здесь воспаление; ослабит слишком тугую перевязку какого-либо раненого члена, чтобы предотвратить в последнем развитие гангрены, и перевяжет раненую артерию, кровотечение из которой грозит смертью; он выведет из желудка, посредством рвоты, какие-либо ядовитые вещества, извлечет инородное тело. попавшее в какое-либо отверстие тела, напр, в нос, горло, ухо, прямую кишку, в мочевой канал, маточный рукав; он раздробит камень в мочевом пузыре, откроет заросший задний проход у новорожденного и пр.
Примечание 4.
Во все времена часто применялся так называемый облегчающий способ, когда старались устранить в той или другой болезни одни из различных припадков, в которых она обнаруживалась, способ, по справедливости заслуживший всеобщее пренебрежение, ибо он не только не приносил пользы, но часто значительно вредил больному. Действительно, один какой-нибудь, хотя бы и преобладающий, припадок столь же мало составляет болезнь, как нога — целого человека. Этот способ тем более достоин отвержения, что и отдельный припадок лечили противоположным лекарством, т. с. по способу антипатическому и паллиативному, причем кратковременное облегчение симптома вскоре сменялось ожесточением последнего.
§ 8
Невозможно ни представить себе, ни подтвердить каким-либо опытом, чтобы по устранении всех болезненных припадков и вообще внешних признаков болезни не восстановилось здоровье и не уничтожилось внутреннее расстройство организма (примечание 5).
Примечание 5.
Никто из больных, излеченных от своей болезни истинным врачом, когда устранены все припадки, все признаки болезни и возвращены, восстановлены все признаки здоровья, не решится утверждать, без насмешки над собственным рассудком, что болезнь еще гнездится у пего в теле. Однако Гуфеланд, представитель старой школы, утверждает это; он говорит (Homoopathie, s. 27, z. 19): « гомеопатия может устранить симптом, а сама болезнь остается в организме». Этот приговор можно объяснить отчасти злобою на успехи гомеопатии в лечении человечества, отчасти же чисто материальным взглядом автора на болезнь, которую он считает не динамически измененным бытием организма, но какою-то чисто материальною вещью, которая, по совершившемся выздоровлении, может еще оставаться в каком-либо уголке тела и может, по произволу, при наилучших условиях здоровья, проявлять свое материальное присутствие. Так сильно еще ослепление старой патологии!
§ 9
В здоровом состоянии человека, его телом неограниченно управляет жизненная сила и содержит все его части в чудном согласии ощущений и деятельности, так что живущий в нас мыслящий дух может свободно пользоваться этою живою, здоровою машиною для высших целей существования.
§ 10
Материальный организм без этой жизненной силы не способен ни к каким-либо впечатлениям, ни к деятельности, ни к самосохранению (примечание 6). Только нематериальная динамическая сила, присущая материальному организму в здоровом и больном его состоянии (жизненная сила), может управлять всеми его ощущениями и отправлениями.
Примечание 6. Тогда он мертв и только под влиянием физических деятелей подвергается гниению, разлагаясь химически на свои составные части.
§ 11
При наступлении болезни, первоначально поражается эта духовная, повсюду присущая телу, самостоятельная (автоматическая) жизненная сила враждебным жизни, динамическим влиянием болезненного деятеля; только вследствие такого ненормального влияния жизненная сила может сообщать телу неприятные впечатления и нарушать его правильную деятельность, что мы называем болезнью. При этом невидимая, но узнаваемая только по действиям организма, жизненная сила проявляет свое болезненное расстройство единственно изменениями ощущений и деятельности организма, доступными чувствам наблюдателя и врача, короче, болезненная деятельность этой силы выражается только болезненными припадками и ничем иным не может выражаться.
§ 12
Только болезненно пораженная жизненная сила производит болезни, насколько последние представляются нашим чувствам, проявляя все болезненное настроение внутренней динамики; следовательно и прекращение всех проявлений болезни и всяких уклонений от здорового состояния лечением необходимо предполагает и обусловливает возвращение жизненной силы к нормальному состоянию и восстановление здоровья организма (примечание 7).
Примечание 7. Каким именно образом жизненная сила организма производит проявления болезни, для врача навсегда останется тайною, да и не может принести ему существенней пользы; верховный дворец жизни оставил ему для наблюдения и поучения только действительно нужное и существенно плодотворное для исцеления человека.
§ 13
Поэтому болезнь (если только она не принадлежит оперативной хирургии) отнюдь не должна считаться чем-то материальным, возникающим в живом организме, как это предполагают аллопаты, но невещественным, неосязаемым и неуловимым деятелем.
§ 14
По бесконечной благости Жизнедателя, всякое невидимое болезненное настроение в недрах человеческого организма неизменно и необходимо выражается болезненными признаками или симптомами, доступными наблюдению врача.
§ 15
Страдание в недоступных недрах организма болезненно настроенной, оживляющей наше тело жизненной силы и совокупность вызванных им в организме внешних болезненных проявлений представляют собою одно целое; они нераздельны и тождественны. Организм, как материальный снаряд жизни, немыслим без оживления его инстинктивно чувствующею и управляющею им жизненною силою, равно как и последняя немыслима без организма; поэтому тот и другая составляют одно целое, хотя наш ум и делит эту единицу на два понятия для удобства суждения о ней.
§ 16
Под влиянием вредных деятелей на здоровый организм наша жизнедеятельность, как духовная сила, может поражаться только динамически, невещественным образом, почему и все болезненные ее расстройства ( болезни) могут быть устранены не иначе, как тоже динамическим, духовным воздействием известных лекарственных веществ на нашу жизненную силу, которое передается ею нервам; итак, лекарства могут восстанавливать здоровье только динамическим действием на жизненную силу.
§ 17
Таким образом, невидимое расстройство, совершающееся в недрах организма, и совокупность видимых припадков находятся в таком тесном отношении между собою и представляют весь объем болезни в таком единстве, что они необходимо должны как существовать, так и исчезнуть одновременно. Что могла произвести совокупность внешних болезненных припадков, то же должно произвести и нераздельное с нею внутреннее изменение в теле, так как в противном случае припадки не могли бы обнаружиться. Отсюда необходимо следует, что лекарство, уничтоживши все наружные признаки болезни, должно в то же время устранить и расстройство в недрах организма, ибо устранение первых не может состояться без исправления последнего (примечание 8). С уничтожением всех признаков и припадков болезни, уничтожается и внутреннее изменение, служившее ей основанием, а следовательно проходит и вся болезнь; отсюда следует, что врачу нужно только устранить всю совокупность припадков, чтобы в то же время исправить изменение во внутренности тела и излечить всю болезнь; а так как излечение болезни есть восстановление здоровья, то в этом и заключается главная и единственная цель врача, верно понимающего важность своего назначения.
Примечание 8. Исполненный предчувствия сон, суеверно настроенное воображение, торжественное предсказание нередко заставляли верить в неизбежное наступление смерти в известный день или час, — и нередко действительно производили все явления возникающей и развивающейся болезни, признаки близкой смерти и даже самую смерть в назначенный час. Подобные факты возможны только в том случае, если одновременно, с наружными припадками и соответственно им происходит известное изменение в недрах организма. Равным образом искусный обман или убеждение в противном часто уничтожали в подобных случаях все признаки близкой смерти и скоро восстанавливали здоровье, чего не могло бы произвести это нравственнее лекарство, не уничтожив во внутренности организма изменений, грозивших смертью.
§ 18
На основании той несомненной истины, что болезни только совокупностью своих припадков могут указывать нам на лекарство, необходимое для излечения, необходимо заключить, что полная совокупность припадков, представляемая каждым отдельным случаем, служит единственным показателем для выбора приличного лекарства.
Знание лекарств
§ 19
Так как болезни представляют собою ничто иное, как изменение в состоянии здоровья человека здорового, обнаруживающееся посредством видимых признаков, и как излечение возможно только посредством перемены болезненного состояния в здоровое, то легко понять, что лекарствами невозможно было бы излечивать, если б они не имели силы изменять состояние человеческого здоровья, ощущений и органических отправлений организма и что только на этой силе основано их целебное свойство,
§ 20
Эта динамическая сила, заключающаяся в лекарствах, отнюдь не может быть постигнута нами в ее сущности, одними усилиями ума; мы можем понимать ее только по действиям, которые обнаруживает она при влиянии на здоровье людей, и только опыт может дать нам о ней ясное представление.
§ 21
Эта динамическая сила, заключающаяся в лекарствах, отнюдь не может быть постигнута нами в ее сущности, одними усилиями ума; мы можем понимать ее только по действиям, которые обнаруживает она при влиянии на здоровье людей, и только опыт может дать нам о ней ясное представление.
Применение знания о свойствах лекарств к знанию о свойствах болезней:
§ 22
Так как в болезнях, кроме совокупности припадков, невозможно найти ничего другого, подлежащего устранению для восстановления здоровья, и так как лекарства не иначе обнаруживают целебное свойство, как своею способностью производить болезненные припадки в здоровых людях, то отсюда следует: 1) что лекарства способны лечить болезни только путем устранения наличных припадков естественной болезни возбуждением известных новых припадков, или болезни искусственной, и 2) что для устранения совокупности припадков какой-либо болезни необходимо отыскать такое лекарство, которое способно было бы произвести припадки, подобные (гомеопатический способ), или противоположные (антипатический способ) припадкам естественной болезни, смотря по указаниям опыта в том и другом случае. Третий способ употребления врачебных средств, единственно возможный кроме этих двух, есть способ аллопатический, по которому дают средства, производящие припадки не сходные и не противоположные припадкам естественной болезни, но совершенно разнородные, которые, следовательно, не имеют прямого отношения к врачуемой болезни; об этом способе говорено выше, при обзоре способов старой медицинской школы. Он представляет собою несовершенное подражание крайне недостаточным усилиям жизненной силы, силы растительной и неразумной, которая будучи представлена самой себе, стремится как ни попало освободиться от болезни. Эта органическая сила существует для сохранения организма только в здоровом состоянии, а не для восстановления здоровья, нарушенного болезнью, и отнюдь не может служить образцом искусству врача, требующему глубоких соображений и суждения.
§ 23
Каждый чистый и точный опыт убеждает нас, что упорные припадки болезни не могут уничтожаться лекарствами, вызывающими противоположные явления (как требует этого антипатический, энантиопатнческий или паллиативный способы), но что, напротив того, болезненные припадки, после кажущегося краткого облегчения, снова обнаруживаются еще с большею жестокостью и очевидно приводят больного в худшее положение (см. §§ 58, 62, 69).
§ 24
Итак, не остается другого способа лечения болезней, кроме гомеопатического, по которому против совокупности припадков должно отыскать такое лекарство, которое преимущественно пред всеми прочими средствами, по изменениям, производимым им в здоровом теле, обладало бы способностью возбуждать искусственную болезнь, в возможной мере сходную с естественной болезнью, о которой идет дело.
§ 25
Единственный непреложный оракул в искусстве лечения, — чистый опыт (примечание 9), произведенный точными исследованиями, научает нас, что действительно, из всех лекарств, обладающих способностью расстраивать здоровье людей, то, которое возбуждает в здоровом теле припадки, сходные с большинством припадков лечимой болезни, уничтожает всю совокупность припадков этой болезни, т. е. всю болезнь (см. §§ 6—16) скоро, верно и прочно; это замечается во всех болезнях без исключения, предполагая однако, что прием лекарства надлежащим образом уменьшен и разжижен.
Примечание 9. Здесь я разумею не тот опыт, которым славятся наши обыкновенные практики, излечив в продолжение многих лет многоразличными составными рецептами многие болезни, которых они не испытывали самостоятельно, но принимали, по правилам школы, за болезни, известным образом описанные и названные в патологии, или в которых они предполагали какую-то воображаемую болезненную материю, или другую внутреннюю, не менее загадочную ненормальность. Хотя их опыт всегда что-либо им показывал, но они не понимали того, что наблюдали и видели только следствия стечения врачебных влияний на неизвестный предмет, из коих они не могли вывести никакого результата, никакого наставления. Такого рода опыт, продолжаемый хотя бы пятьдесят лет сряду, очень сходен с рассматриванием калейдоскопа, наполненного неизвестными разноцветными предметами, находящимися в беспрерывном движении; наблюдатель видит здесь тысячи различных фигур, беспрестанно изменяющих свою форму, но ни в одной из них не может дать себе отчета.
§ 26
Целительные действия гомеопатического способа обусловлены естественным законом, который еще не узнан поныне, но на котором, однако, во все времена основывалось всякое истинное лечение. Вот формула этого закона: « Слабейшее динамическое поражение надежно уничтожается в живом организме другим сильнейшим, если последнее различно от первого по своей сущности, но весьма сходно по образу своего проявления (примечание 10).
Примечание 10. Таким путем излечиваются как физические, так и душевные страдания. — Отчего яркосветящийся Юпитер, с приближением рассвета, невидим для наблюдателя? От влияния на глаз наблюдателя более сильной, но подобной же силы, — света занимающейся зари. Чем успокаивается нерв обоняния в зловонных местах? Нюхательным табаком, который действует на этот нерв подобным же, но более сильным образом, тогда как напр. ни музыка, ни сласти, действуя на слуховой и вкусовой нервы, не исправят этого неприятного ощущения. Стон наказываемого шпицрутенами солдата, неприятно действующий на окружающих, хитро заглушается свистящею дудкою и барабаном. Гром неприятельских пушек, внушающий страх войску, предусмотрительно парализуется подобным же грохотом большого барабана, тогда как в обоих этих случаях не помогли бы делу ни раздача блестящей амуниции, ни выговоры. — Печаль и горе облегчаются у нас другим, более сильным хотя бы даже вымышленным, несчастием, постигшим кого-либо другого. Вред от слишком большой радости устраняется несколькими глотками кофе, который сам вызывает чрезмерную веселость. — Народы, пребывавшие, подобно германцам, в течение целых столетий в апатическом сне и рабской покорности, должны были подпасть еще большему угнетению при нашествии западного завоевателя, но когда иго стало невыносимым, в народе снова пробуждается чувство человеческого достоинства и он гордо поднимает голову на защиту своих прав и родной страны.
§ 27
Таким образом, целительная способность лекарств основывается на сходстве их припадков с припадками болезни (§§ 12-26), так что всякое поражение может уничтожиться скорым, коренным и безопасным образом только при помощи такого лекарства, которое преимущественно пред прочими способно произвести в организме искусственное состояние, в возможной степени сходное с совокупностью припадков лечимой болезни и в то же время превосходящее ее в силе.
Знание подбора лекарства, различных подходов к лечению, преимущества гомеопатического метода лечения:
§ 28
Так как этот естественный закон излечения подтверждается всяким чистым и правильным опытом и сам по себе не подлежит сомнению, то нам нет надобности изъяснять гомеопатическое излечение научным образом, и я даже очень мало ценю такое теоретическое объяснение, ввиду очевидности самого факта. Впрочем следующее объяснение мне кажется наиболее верным, так как оно основано исключительно на данных чистого опыта.
§ 29
Всякая болезнь (нехирургическая) состоит только в динамическом уклонении жизненной силы от нормального состояния, состоящем в изменении отправлений и ощущений организма и обнаруживающемся видимыми припадками, назначая больному гомеопатическое лекарство, врач подвергает его влиянию другой динамической силы, превращающей естественную болезнь в искусственную, которая очень сходна с первою и несколько сильнее ее. А так как сила, производящая болезнь; « представляет собою нечто нематериальное, чисто динамическое, то естественная болезнь перестает существовать, как скоро ее заменит искусственная, пер в а я преодолевается и уничтожается последнею. Но как продолжительность искусственно вызванной болезни обыкновенно незначительна (примечание 11), то и она тотчас преодолевается жизненною силою, так что эта хранительница нашего организма скоро возвращается к нормальному состоянию целости и первоначального здоровья. Это весьма правдоподобное объяснение основывается на следующих положениях.
Примечание 11. Благодаря кратковременности действия искусственно болезненного вещества, называемого лекарством, его влияние, хотя сильнее естественной болезни, но преодолевается жизненною силою гораздо легче более слабых естественных болезней (псора, сикоз, сифилис), которые неодолимы для нее только вследствие их деятельности, непрерывно продолжающейся, по большей части, целую жизнь. Когда же врач произведет раздражение жизненной силы очень сходным болезнетворным, но более сильным деятелем (гомеопатическим лекарством) и бессознательной, инстинктивной жизненной силе подменит искусственную болезнь на место естественной, то течение первой уже. непродолжительно и действие лекарственного вещества вскоре истощается. Подобным же образом и многолетние болезни излечиваются (§ 46) с появлением, напр., натуральной оспы или кори. продолжительность которых обнимает только по нескольку недель.
§ 30
Состояние здоровья человека, по-видимому, гораздо сильнее изменяется лекарствами, чем естественными болезненными раздражениями, так как последние преодолеваются и уничтожаются искусственными, лекарственными 12.
12 Деятельность лекарств усиливается также величиною приема, которым распоряжается врач.
§ 31
Неприязненные силы, как физические, так я душевные, поражающие нас при жизни и называемые вредоносными и болезненными влияниями, не обладают безусловною способностью расстраивать наше здоровье (примечание 13). Человеческий организм впадает через них в состояние болезни тогда только, когда он находится в особенное расположении к восприятию этих влияний; поэтому они не могут, ни в массе людей, ни в отдельных случаях, производить болезни во всякое, время.
Примечание 13. Говоря, что болезнь расстраивает состояние здоровья, я отнюдь не думаю давать этим сверхъестественное объяснение внутреннего свойства болезней вообще или какого-либо отдельного случая в частности. Это выражение означает только, что болезни суть ничто, в смысле безусловного отсутствия в них механической или химической перемены материального вещества, из которого состоит наше тело, что они не зависят от болезненной материи, но составляют динамическое изменение нашего бытия.
§ 32
Но совсем иначе действуют лекарственные болезни. Всякое истинное лекарство действует на каждого человека во всякое время и при всяких обстоятельствах, вызывая в нем свойственные себе припадки (даже ясно заметные, если прием довольно велик), так что каждый человеческий организм безусловно поражается и, так сказать, заражается врачебною болезнью, что не всегда мы видим в недугах естественных.
§ 33
Итак, опыты доказывают (примечание 14), что человеческое тело гораздо склоннее и способнее раздражается и испытывает перемены здоровья от лекарств, чем от вредоносных влияний и заразительных миазмов, другими словами, что вредоносные, нелекарственные влияния обладают более слабою и относительною силою, тогда как болезненная сила лекарств проявляется безусловно и превосходит болезненное действие первых.
Примечание 14. Вот поразительный пример в этом роде. В 1801 г. гладкая, так называемая сиденгамовская скарлатина жестоко свирепствовала между детьми; когда же я начал употреблять предохранительные, весьма малые приемы белладонны достаточно своевременно, то дети избегали заражения. Если лекарства могут защищать от заражения тяжкою болезнью, то им необходимо иметь преобладающее влияние для возбуждения нашей жизненной силы.
§ 34
Впрочем, преобладающая сила искусственных болезней не единственное условие их способности лечить естественные. Необходимо также, чтобы искусственная болезнь была по возможности сходна с естественною, ибо только в таком случае, при одновременном преобладании силы, естественная болезнь может быть подменена и уничтожена искусственною. Этот закон до того непреложен, что сама всесильная природа не может излечить болезни путем присоединения к ней новой несходной, тем не менее врач в состоянии достигнуть этой цели лекарствами, производящими несходное с болезнью состояние в здоровом теле.
§ 35
Для пояснения рассмотрим в трех различных случаях способ действия природы при двух естественных, несходных болезнях, соединенных в одном и том же теле, равно как действие обыкновенного лечения болезней аллопатическими лекарствами, т. e. не способными произвести искусственное состояние, сходное с лечимою болезнью. Мы увидим, что ни сама природа, производя другую, негомеопатическую болезнь, хотя бы и сильнейшую, ни врач, употребляя лекарство негомеопатическое, как бы ни было оно сильно, не в состоянии излечить болезни хронической или слишком тяжкой
§ 36
I. Если две несходные болезни, встретившись в одном организме, оказываются равносильными, или прежняя болезнь сильнее последующей, то последняя будет отражена первою; так, напр.. страдающий тяжкою хроническою болезнью не заразится умеренным осенним поносом ( dysenteria), или другою подобною же эпидемией. Левантская язва, по словам Ларрея (примечание 15) не появляется в местах появления скорбута, которому также не подвергаются страдающие лишаями. Английская болезнь, по заявлению Джениера. препятствует действию прививной оспы. По наблюдениям Гильдебранта, страдающие гнойным воспалением легких не заражаются эпидемическими лихорадками, если они не слишком жестоки.
Примечание 15. Memories et observations, dans la description de l'Egypte, t.I.
§ 37
Точно таким же образом аллопатическое лечение, не слишком сильное, хотя продолжалось бы многие годы, не может излечить застарелой хронической болезни; она остается без изменения, ибо ее лечат лекарствами, которые не могут возбудить в здоровом теле поражения, сходного с естественным страданием.
§ 38
II. Второй случай бывает тогда, когда новая несходная болезнь сильнее предшествовавшей. Здесь прежняя болезнь останавливается на время новою, пока последняя сама пройдет или излечится, но затем прежняя болезнь появляется снова. Tulpius (примечание 16) сообщает, что двое детей, подверженных падучей болезни, заразились чесоткою, причем эпилептические припадки прекратились, но как скоро чесотка прошла, эпилепсия возвратилась снова. По наблюдениям Schoepf' a (примечание 17) чесотка исчезла на все время, пока больной страдал скорбутом, но по излечении цинги появлялась снова. Гнойное воспаление легких (примечание 18) приостановилось, когда больной был поражен тяжкою нервною горячкою, но по миновании ее приняло свое прежнее течение. Мания, присоединяясь к чахотке, по-видимому, уничтожает последнюю со всеми ее припадками; но лишь только умопомешательство проходит, как бугорчатка возвращается и убивает больного (примечание 19). Если корь и оспа поражают младенца одновременно, то уже высыпавшая корь обыкновенно останавливается, уступая место оспенным прыщам, а по излечении последних появляется снова. Равным образом, по наблюдениям Манжета (примечание 20), уже привитая и высыпавшая наружу оспа задерживается дня на четыре появлением кори, затем снова воспринимает свое течение; при этом, если оспа привита назад тому шесть дней, то обусловленное ею воспаление приостанавливается обнаружившеюся корью, а оспа появляется не прежде, как корь окончит свое семидневное течение (примечание 21). В другом случае, когда прививали оспу детям в местах корней эпидемии, у многих появлялась корь через четыре или пять дней после привития и препятствовала высыпанию оспы до своего окончания; затем уже высыпала привитая оспа и протекала благоприятно (примечание 22). Настоящая скарлатина (примечание 23), гладкая, рожевидная, соединенная с жабою, была остановлена на четвертый день появлением предохранительной оспы, а по прошествии последней скарлатина появилась снова. Таким же образом и предохранительная оспа была задержана в десятый день появлением настоящей скарлатины, так что ее красный кружок исчез совершенно; но когда скарлатина прошла, предохранительная оспа появилась снова и имела правильное течение (примечание 24) (отсюда, по-видимому, следует, что эти болезни равносильны). Корь также задерживает предохранительную оспу; по наблюдению Kortum' a, через восемь дней по привитии, когда предохранительная оспа достигла высшего своего развития, появилась корь; оспа тотчас же остановилась и окончила свое течение уже после окончания кори, так что ее гнойные прыщи в шестнадцатый день имели такой вид, какой они должны иметь в десятый (примечание 25). В другом случае, из практики того же Kortum' a (примечание 26), привитая оспа оставалась еще в своей силе после появления кори. но окончить полное свое течение могла только по прошествии присоединившейся сыпи. Я наблюдал случай, где заушница (angina parotidea) исчезла тотчас по привитии предохранительной оспы и только по совершенном прекращении последней, когда исчезли кружки ее прыщей, опухоль заушных и нижнечелюстных желез, обусловленная особенным миазмом, возвратилась и окончила свое семидневное течение.
Вообще так всегда бывает со всеми несходными болезнями: сильнейшая задерживает слабейшую (если только они не соединяются между собою, что редко случается в острых болезнях); но одна другою они никогда не излечиваются.
Примечание 16. Obscr, lib. I, obs. 8,
Примечание 17. Hufeland' s Journal, XV, 11.
Примечание 18. Chevalier, B Hufeland' s neueste Annalen d. franzosischen Heilkunde, II, s. 192.
Примечание 19. « Mania phthisi superveniens earn cum omnibus suis phaeno-menis auffert, verum mox redit phthisis et occidit, abeunte mania», Reil, Memorab. Fasc. Ill, s. 177.
Примечание 20. Edinb. med. Comment., Th. I, 1.
Примечание 21. John Hunter, Uber die venen' schen Krankheiten, s. 5.
Примечание 22. Rainay, Med. Comment, of Edinb., Ill, p. 460.
Примечание 23. Эта настоящая скарлатина очень хорошо описана Сиденганом, Витерингом и Пленсицом; она очень различна от лихорадки с просяною сыпью, которую также привыкли называть скарлатинною; впрочем, в последние годы эти две болезни, первоначально очень различные, сделались довольно сходными по припадкам.
Примечание 24. Jenner, Medic. Annalen, 1800, S. 747.
Примечание 25. Hufeland' s Journ, d. praktischen Arzneikunde, XX. S, 50,
Примечание 26. Loc, cit.
§ 39
Врачебное искусство в продолжение стольких веков видело все это; оно видело, что сама природа не может излечить болезни присоединением к ней нового, несходного с нею недуга. Однако, вопреки указаниям опыта, хронические болезни продолжали лечить аллопатическим способом, т. е. лекарствами, способными вызвать болезненное состояние, не сходное с состоянием естественной болезни. Применяя сильное аллопатическое лечение против хронической болезни, аллопаты производили искусственную болезнь, которая могла замаскировать и прекратить естественную только на время своего продолжения. Они должны были видеть, что первоначальная болезнь, задержанная на известное время, всегда возвращалась, как скоро ослабление сил больного не позволяло более производить аллопатических нападений на его здоровье. Таким образом, напр., лихорадочная сыпь (exanthema) вскоре исчезла с тела посредством сильных и частых приемов слабительного; но когда искусственная болезнь, произведенная в кишках больного и несходная с псорою, становилась невыносима, когда он не мог уже принимать слабительных, упомянутая сыпь снова появлялась, как и прежде, причем внутренняя псорическая болезнь обнаруживала какой-нибудь другой мучительный припадок, присоединившийся к болезненному расстройству пищеварительных органов и значительному ослаблению сил. То же должно сказать об искусственных язвах или фонтанелях, производимых на коже с целью уничтожения хронической болезни; они никогда не достигнут этой цели, потому что излишни и аллопатичны в отношении к внутреннему страданию. Впрочем, так как раздражение. производимое несколькими фонтанелями, часто оказывается сильнее раздражения естественною болезнью, то последняя иногда действительно утихает и приостанавливается; но и эта временная остановка покупается ценою истощения сил больного. Так падучая, в продолжение многих лет задерживаемая фонтанелями, по свидетельству Пеклина и др, (примечание 27), возвращается в еще более худшем виде, когда закрывают эти фонтанели. Не как слабительные относительно псоры, так и фонтанели в отношении к падучей, лекарства несходные и непригодные, так и все эти рецепты, составляемые в неизвестных и на удачу собранных средств против бесчисленных других болезней, чужды им, несходны с ними и потому непригодны для лечения. Они только ослабляют, задерживают и отдаляют на некоторое время зло, но не могут излечить его; от долговременного же употребления подобных лекарств нередко развивается новая болезнь, которая соединяется с прежнею.
Примечание 27. Obs, phys. — med., lib, 2, obs. 30
§ 40
III. В третьем случае, новая болезнь, после долговременного влияния на организм, соединяется, наконец, с прежнею несходною болезнью и образует с нею новый, сложный недуг, причем каждая из соединившихся болезней занимает отдельную часть тела, т. е. органы, которые ей наиболее приличны, предоставляя другой болезни тоже части, ей свойственные. Так, зараженный сифилисом может еще приобрести псору и наоборот. Как две несходные болезни, они не могут ни исключить, ни излечить одна другую. Вначале, при преобладания псоры, припадки сифилиса задерживаются; но как скоро последний сделается по крайней мере равносильным псорнческому поражению, обе болезни совмещаются в организме, причем каждая занимает свойственные ей частя тела (примечание 28) и заражение становятся сложнее и труднее для излечения.
При стечении двух скоротечных заразительных болезней, напр. оспы и кори, одна обыкновенно задерживается другою, как сказано выше; но случаются жестокие эпидемии, где (хотя редко) две несходные острые болезни появляются одновременно в организме и таким образом соединяются на короткое время. При эпидемии оспы и кори, было по крайней мере 300 случаев, где эти болезни избегали, или задерживали одна другую, так что корь поражала только через 20 дней после появления оспы, а последняя через 17 или 18 дней после кори, причем одна болезнь совершенно проходила, когда появлялась другая. Но в одном из этих 300 случаев Р. Russell (примечание 29) видел эти две несходные болезни одновременно у одной и той же особы. Rainey (примечание 30) также наблюдал у двух девушек соединение оспы с корью. Jean Maurice (примечание 31) говорят, что он встретил только два таких случая в продолжение всей своей практики. Подобные же наблюдения можно найти у Эттмиллера (примечание 32) и др. Zencker (примечание 33) наблюдал случай, где прививная оспа продолжала свое правильное течение вместе с корью и просяною лихорадкою. По наблюдению Дженнера, прививная оспа не прерывала своего течения в продолжение меркуриального лечения.
Примечание 28. Точный опыт я лечение сложных болезней этого рода привел меня к полному убеждению, что это не есть смешение двух болезней, но что одна существует вместе с другою в организме занимая каждая приличные ей части; потому для излечения этой болезни необходимы надлежащие меркурнальные средства попеременно с приличными антнпсорическнми; прием и форма лекарства должны также согласовываться с особенностями случая
Примечание 29. Transactiona of a Soc. for the improvem. of med and chinirg. Knowl, It.
Примечание 30. Med. Commentar. von Edinburgh, III, p. 480 »1 Med. and phys. Joiirn., 1805.
Примечание 31. Opera. II, p. I. cap. 10.
Примечание 32. Hufeland' s Journal, XVII,
§ 41
Усложнение болезней от долговременного употребления непригодных лекарств встречается еще чаще взаимного осложнения естественных недугов; настойчивое повторение таких лекарств производит, наконец, в теле настоящую искусственную болезнь, соответствующую собственным и специфическим качествам этих лекарств. Но так как эти искусственные страдания не могут излечить несходной с ними хронической болезни гомеопатическим раздражением, то они соединяются с нею и присовокупляют новую искусственную болезнь к прежнему естественному страданию, так что больной становится вдвойне больным и более трудным для излечения. Здесь можно бы привести множество случаев из разных медицинских журналов. Сюда же относятся частные случаи сифилиса (особенно в осложнения псорою или сикозом), лечимого долгое время непригодными меркуриальными составами, причем болезнь не только не излечивается, но осложняется хроническим ртутным худосочием (примечание 34) и образует с ним какую-то чудовищно сложную болезнь (обыкновенно называемую скрытым сифилисом), излечение которой в высшей степени трудно я даже невозможно.
Примечание 34. Кроме припадков, сходствующих с венерической болезнью и потому способных излечить ее гомеопатически, Меркурий производит еще много других явлений, несходных с производимыми сифилисом; эти-то симптомы, когда Меркурий дается в больших приемах и особенно при осложнении сифилиса псорою, производят жестокие расстройства в организме.
§ 42
Сама природа, как сказано выше, допускает иногда одновременное существование двух естественных болезней в одном и том же теле. Но это усложнение касается только двух несходных недугов, которые, согласно вечным законам природы, не могут взаимно уничтожиться и излечиться один другим. Эти две несходные болезни, совмещаясь в теле, делят, так сказать, между собою организм, причем каждая по преимуществу захватывает свойственные себе части, что однако, опять-таки по несходству этих болезней, может оставаться безвредным для целости нашего существования.
§ 43
Но совсем иначе бывает при стечении двух подобных болезней, т. е. когда к существующей болезни присоединяется другая, сильнейшая и сходная с нею. Здесь-то показывает природа, как она сама собою может лечить болезни и чего требует от врача.
§ 44
Эти две сходные болезни не могут ни отражать (см. о несходных болезнях §36), ни взаимно задерживать одна другую (§38), ни существовать в теле одновременно, образуя сложную болезнь (§40).
§ 45
Действительно, две болезни, хотя и различные между собою по своей сущности (примечание 35), но вполне сходные по своим чистым действиям, т. е. относительно вызываемых ими страданий и припадков, всегда взаимно уничтожаются встречаясь и одном и том же организме причем сильнейшая преодолевает слабейшую. Причину этого легко понять. Две несходные болезни могли существовать в одном и том же теле, потому что их несходство позволяло им занимать различные места в организме; но здесь присоединившаяся болезнь занимает те же части тела и поражает те же самые органы движения и чувства, которые уже заняты болезнью. Итак, невозможно, чтобы сильнейшая болезнь существовала подле слабейшей; она необходимо должна умалить и совсем уничтожить прежнюю, как свет лампы меркнет перед солнечным лучом, который раздражает зрительный наш нерв с большею энергиею. Поражаясь новою болезнетворною силою, подобною уже существующей в организме, во сильнейшею, жизненное начало освобождается от первоначального поражения и неизбежно остается под исключительным влиянием сильнейшей болезнетворной силы, так что прежняя болезнь исчезает.
Примечание 35. Без этого различия двух болезненных сил по их сущности, уничтожение одной другою было бы невозможно, хотя бы даже они много сходствовали по припадкам и даже одна из них была сильнее другой. Так напр., невозможно и смешно было бы лечить сифилис шанкерным гноем или чесотку чесоточною матернею. Сифилис излечим только силою, которая различна с ним по сущности, но очень сходна по припадкам, напр. ртутью, производящею искусственную болезнь, очень сходную с сифилисом. Равным образом и чесотка излечивается искусственною болезнью, которую производит сера; точно также и все прочие болезни излечиваются только силами, различными от них по своей сущности. Прим. из 4-го издания.
§ 46
Здесь можно бы привести множество примеров гомеопатического излечения самою природою одних болезней посредством присоединения к ним других, сходных с ними. Но не выходя из области известных и неопровержимых фактов, мы должны исключительно придерживаться только тех, всегда одинаковых болезней, которые происходят от постоянного миазма и известны под определенным названием.
Оспа, столь известная по сложности и жестокости своих припадков, служила чрезвычайно часто для гомеопатического излечения многочисленных болезней, сходных с нею по симптомам. Так, одно из самых общих действий оспы состоит в том, что она производит жестокое воспаление глаз, часто оканчивающееся потерею зрения; но она же и излечивает хроническое воспаление глаз, по наблюдениям Dezoteux (примечание 36) и Leroy (примечание 37). По свидетельству Klein' a (примечание 38), потеря зрения, продолжавшаяся два года и обусловленная скрывшеюся внутрь псорою, излечилась под влиянием оспы. Сколько раз оспа вызывала глухоту и одышку! Но эти же болезни были и уничтожаемы ею, когда она достигала высшего своего развития, как свидетельствует J. F. Closs (примечание 39).
Воспаление ядер, даже самое сильное, тоже частый припадок оспы; поэтому она могла уничтожить значительную и долго существовавшую опухоль левого ядра, происшедшую от ушиба, как это наблюдал Klein (примечание 40) и значительную опухоль под глазами, по свидетельству другого наблюдателя (примечание 41).
Оспа производит также тщетные позывы наниз (tenesmi anales), сопровождающие обыкновенно кровавый понос; поэтому она и прекращала кровавый понос, как наблюдал это Fr. Wendt (примечание 42).
Когда после прививной оспы появляется натуральная, последняя тотчас уничтожает первую, не допуская ее достигнуть полного развития, как по значительному сходству, так и потому, что она сильнее прививной. Но если натуральная оспа появляется в то время, когда прививная оспа уже близка к зрелости, то последняя гомеопатически ослабляет первую, как наблюдал Muhry (примечание 43) и многие другие.
Кроме способности производить обыкновенные прыщи, предохраняющие от натуральной оспы, лимфа прививной оспы обладает еще способностью вызывать всеобщую скоротечную сыпь (exanthema). Последняя состоит в появлении конических прыщей, редко гнойных и крупных, обыкновенно же мелких, сухих, которые сидят на маленьких красных пятнах, перемешанных с другими красными же и круглыми пятнами на коже. Эта сыпь, сопровождаемая иногда жестоким зудом, появляется у многих детей за восемь дней прежде, а еще чаще после появления красного кружка (areolum) прививной оспы, и исчезает через несколько дней, оставляя после себя небольшие, красные, жесткие пятна на коже. Вот почему прививная оспа излечивала у детей, совершенно и прочно, самые застарелые и беспокойные сыпи, как заметили это многие наблюдатели (примечание 44).
Прививная оспа, производящая, между прочим, опухоль руки (примечание 45), излечила, по высыпании своем, распухшую и полупараличную руку (примечание 46).
Лихорадка прививной оспы, развивающаяся обыкновенно до появления прыщей около красного кружка, излечила гомеопатически перемежающуюся лихорадку у двух особ, как свидетельствует Hardege младший (примечание 47) в подкрепление замечания J. Hunter' a (примечание 48), что две лихорадки (сходные) не могут совмещаться в одном и том же теле (примечание 49).
Корь по лихорадке и кашлю имеет большое сходство с коклюшем. Вот почему Bosquilion (примечание 50) заметил в одной эпидемии, когда обе эти болезни свирепствовали одновременно, что многие дети, заболевая корью, оставались свободными от коклюша, если бы последний был сходен с корью вполне, а не отчасти только, если бы он также сопровождался сыпью, появляющейся при кори; поэтому корь могла не всех, а только многих детей предохранить от коклюша, и то только во время этой упомянутой эпидемии. Когда же корь встречалась в теле с недугом, сходным с нею в главном припадке, именно с появлением скоротечной сыпи, то она без сомнения может излечить его гомеопатически. Таким образом по наблюдению Kortum' a (примечание 51) излечивались быстро, вполне и прочно хронические лишаи по высыпании кори. Просовидная жгучая сыпь на лице, шее и руках, продолжавшаяся шесть лет и возобновляющаяся при всякой перемене погоды, была превращена появлением кори в повсеместный подкожный отек; когда же прошла корь, то и неприятная сыпь была совершенно излечена и затем уже не возвращалась (примечание 52).
Примечание 36. Traite de l' i oculation, S. 189.
Примечание 37. Heilkunde f. Mutter. S. 384.
Примечание 38. Interpres clinicus, S. 293.
Примечание 39. Neue Heilart d. Kinderpocken, Ulm. 1769. S. 68 und Speciffl. Obs. № 18.
Примечание 40. Ibid.
Примечание 41. Nov. Act. Nat. Cur, Vol. I, obs. 22.
Примечание 42. Nachricht von dem Krankeninstitut zu Eriangen, 1783,
Примечание 43. Robert Willan, uber die Kuhpockenimpfung.
Примечание 44. Особенно Clavier, Hurel и Desormeaux В. Bull. des sc. me-dicales, publie par les membres du Comite central de la Soc. de medecine du departement de 1' Eure, 1808, — Journ de medecine continue. vol. XV, p. 206.
Примечание 45. Balhorn, Huf eland' s Journal, X, 11.
Примечание 46. Stevenson in Duncan' s Annals of medicine, Lustr. II, vol. I Abtheil. 2, № 9.
Примечание 47. Hufeland' s Journ. d. prakt. Arzneikunde, XXIII.
Примечание 48. Ueber die vener. Krankheit., S. 4.
Примечание 49. Здесь, в прежних изданиях моей книги, следовал ряд примеров излечения хронических худосочии чесоткою. Но после открытий, недавно заявленных мною в сочинении о хронических болезнях (книга I), я не могу уже смотреть на эти случаи, как на настоящие гомеопатические излечения; ибо все эти хронические и тяжкие страдания, как то: удушливая одышка, изъязвление легких и пр. и пр. были уже псорического происхождения, представляя собою опасные припадки застарелой внутренней псоры, более и более развивавшейся. А так как эта дискразия была воспроизведена новою заразою в простой, первоначальной форме чесотки, то тяжкие припадки, угрожавшие жизни, тотчас исчезали. Подобное видоизменение припадков нельзя назвать собственно гомеопатическим лечением, хотя оно несомненно приносит пользу больному, приводя его в положение, более благоприятное для коренного излечения псоры.
Примечание 50. Elements de medic, pract, de M-r Cullen traduits, P. II, 3. 3, ch. 7.
Примечание 51. Hufeland' s Journal, XX. t П. S. 50.
Примечание 52. Rau, Ueber den Werth des homoeopath. Heilverf, Heidelberg 1824, S. 85,
§ 47
Эти естественные излечения всего яснее и убедительнее учат врача выбору искусственных болезнетворных сил, способных уничтожать болезни верно, скоро и прочно.
§ 48
Из приведенных примеров видно, что сама природа никогда не может уврачевать одну болезнь другою, несходною, как бы ни была последняя сильна, но она производит это излечение, как бы чудом, только под влиянием сильнейшей и сходной болезнетворной силы, припадки которой подобны припадкам лечимой болезни. Причина этого кроется в вечных и неизменных, но поныне неизвестных нам законах природы.
§ 49
Мы нашли бы гораздо большее число этих гомеопатических естественных излечении, если бы, с одной стороны, наблюдатели были к ним внимательнее, а с другой, природа не имела так мало вспомогательных болезней, способных лечить гомеопатически.
§ 50
Природа может употреблять для этой цели только немногие болезни с постоянным миазмом, о коих сказано было выше (оспа, корь с признаками оспы). Но болезнетворные силы, служащие природе целительными средствами, опаснее для жизни и ужаснее врачуемой ими болезни, так что последствия от них, я свою очередь, должны быть уничтожаемы лекарствами же; таким образом, природа может лечить гомеопатически только небольшое число недугов, и то с большою опасностью и неудобством для больного; ибо она не может сообразно с обстоятельствами изменять приемы этих болезнетворных сил. почему должна действовать всею совокупностью их на больного, хотя бы к очевидному вроде для него. Тем не менее мы видели разительные примеры гомеопатических излечении, произведенных самою природою, которые сами по себе служат доказательством коренного закона во врачебном искусстве: лечить болезни лекарствами, которых припадки были бы подобны припадкам этих болезней.
§ 51
Вышеприведенных естественных излечении достаточно, чтобы понять закон, сейчас нами указанный. Но какое преимущество имеет в этом случае человек над природою! Сколько тысяч искусственных болезненных сил представляют ему лекарства, распространенные по всему лицу земли) Все это-производители искусственных болезней; весьма различные по своим действиям, они могут служить целительными средствами против всех естественных недугов, какие только возможно себе представить; это болезненные силы, которые врач может употреблять в столь малых приемах, что они поистине немногим сильнее той сходной болезни, которая должна ими уничтожиться; почему влияние этих болезненных сил исчезает само собою после совершенного излечения и уже не имеет нужды в других лекарствах для уничтожения в свою очередь! Отсюда следует, что этот превосходный способ лечения не требует никаких насильственных действий на организм я больной чувствует только легкий, мало заметный, но быстрый переход от естественного страдания к здоровью, которого он желает.
§ 52
Из вышесказанного достаточно ясны великие выгоды гомеопатического способа, равно как и неудобства способа аллопатического, не имеющего прямого влияния на хроническую болезнь и действующего на менее страждущие части организма испражняюшими, противодействующими, отвлекающими и т. под. средствами. Употребляя сильные приемы этих сложных врачебных веществ (которых составные части, по их специфическим действиям, по большей части неизвестны) и истощая силы больного, врач производит искусственное состояние, разнородное и несходное с лечимою болезнью, которое, вследствие естественных законов и вышеприведенных примеров, никогда не может вылечить хроническую болезнь, но только ее усиливает (см. §§ 36—41). Аллопатический способ подражает грубой, неразумной жизненной силе, которая, будучи предоставлена самой себе, старается освободиться от болезней через возбуждение разнородных страданий в наименее поврежденных частях тела. Что же касается неважных скоротечных болезней, она прекращает их, причиняя тяжкие страдания и чрезвычайно истощая силы больного; сильные и опасные лихорадки преодолевает она с невероятною, но неприличною энергией, а в хронических болезнях ее усилия всегда бесплодны. Итак, будем лучше подражать природе в этих спасительных, хотя и редких излечениях, где она уничтожает болезнь быстрым образом, присовокупляя к первоначальному состоянию новое сходное страдание.
§ 53
Действительные и безвредные излечения достигаются только гомеопатическим способом, который найден нами посредством опытов и наблюдений (§§ 7—25), Это единственный путь, которым искусство может прекращать болезни самым верным, скорым и надежным образом, так как он основан на вечном и непреложном законе.
§ 54
Гомеопатический способ (§ 43—49) есть единственный и лучший из всех трех возможных врачебных способов также потому, что он один держится прямого пути, ведущего к легкому, скорому и надежному излечению, не ослабляя больного и нисколько не вредя ему. Это единственная прямая линия между двумя точками.
§ 55
Что касается аллопатического или гетеропатического способа, то мы о нем уже говорили в начале книги, потому нам остается только сказать о третьем способе - антипатическом.
§ 56
Третий единственно возможный (примечание 53) способ — антипатический (энантиопатический) или облегчающий, по видимому, оказывает помощь больному, доставляя ему скорое облегчение. Но мы сейчас укажем, как вреден и бесполезен этот способ во всякой сколько-нибудь продолжительной болезни. Правда, изо всех способов прежней школы только этот имеет прямое отношение к какой-нибудь части болезни; но какое отношение? Обратное, которого должно бы наиболее избегать, чтобы за временное облегчение не подвергать больного ожесточению болезни.
Примечание 53. Можно бы привести еще четвертый способ применения лекарств в болезнях, именно так называемую изопатию, которая лечит болезни тем же самым миазмом, но сильно разжиженным и, следовательно, до известной степени измененным. Если бы верность этой методы можно было доказать, то излечение совершалось бы по формуле simillima simillimis.
§ 57
Обыкновенный врач, следующий способу антипатическому, обращает внимание на один припадок, наиболее беспокоящ|ий больного, не заботясь о прочих симптомах. Против этого главного припадка он дает лекарство, которое непременно противодействует лечимому припадку, следуя правилу: « contraria contrariis». принятому за полторы тысячи лет старою медицинскою школою. Так предписывает он сильные приемы макового сока против болей всех родов; ибо ему известно, что это средство быстро притупляет чувствительность. То же средство употребляется от поноса, потому что оно останавливает червеобразное движение кишечного канала и притупляет его чувствительность; то же лекарство признано полезным и в бессоннице, так как оно внезапно вызывает глубокий и оцепенелый сон. Он употребляет слабительные, если больной страждет завалами и запором; заставляет держать обожженную руку в холодной воде, которая на время унимает жгучую боль; предписывает больному, жалующемуся на холод и недостаток жизненной теплоты, жаркие бани, которые на минуту согревают его; ослабленного хроническим страданием заставляет пить вино, временно оживляющее силы. Таким же точно образом употребляются некоторые другие лекарства, противоположные болезни (т. е. антипатические); но кроме вычисленных, врачу остается только небольшое число других средств, потому что обыкновенное врачебное искусство знает специфические действия (первоначальные) только очень немногих лекарств.
§ 58
Разбирая критически этот третий способ лечения, я хочу только слегка заметить, что он не верен, ибо имеет в виду уничтожить только один припадок, а следовательно малую часть целого; поэтому от него и нельзя ждать помощи против целой болезни, чего, однако, только и желает больной. (См. прим. § 7). Но опыт и внимательное наблюдение доказывают, что после такого временного облегчения антипатическим лекарством, всегда и без исключения, следует ожесточение всякой хронической или продолжительной болезни, хотя бы врач и изъяснял это произвольным действием болезни, которая, по его мнению, только теперь обнаруживается (примечание 54).
Примечание 54. Хотя врачи редко производят многосторонние наблюдения над частными действиями лекарств, однако усиление болезни, необходимо следующее за употреблением облегчительных средств, не могло от них укрыться. Поразительный пример этого рода мы находим в сочинении И. Г. Шульце: Dissertatio qua corpocis humani momeiitanearum alterationum specimina quaedam expendunter, Halae 1741. §28. — Нечто подобное свидетельствует нам Виллис в своей Pharmacia rationalis, Sect. 7 Cap. 1 р. 298, где он говорит: « 0piata dolores atroeissimos plerumque sedant atque indolentiam procurant, eamque aliquamdin et pro stato quodam tempore continuant, quo spatio elapso dolores mox recrudescunt et brevi ad solitam ferociam augentur.» Он же говорит там же, стр. 295: « Exactis opii viribus illico redeunt tormina, nec atrocitatem suam remittunt, nisi dum ad eodem pharmaco rursus incantantur. » Таким же образом Гунтер в своем сочинении о венерических болезнях, стр. 13, говорит: « Вино усиливает деятельность в теле слабых особ, не сообщая им истинной крепости, так что силы организма ослабляются в такой же соразмерности, в какой они были возбуждены; короче, оно производит не прибавку, но потерю сил».
§ 59
Никогда важные припадки продолжительной болезни не излечивались подобными противоположными и облегчительными средствами, но после минутного облегчения всегда и вскоре следовало противоположное состояние, т. е. возвращение и даже очевидное ожесточение болезни. Так давали кофе от хронической спячки, потому что кофе возбуждает бодрствование в своем первоначальном действии; но как скоро действие это окончится, спячка усиливается. От частых пробуждений ночью, предписывали принимать маковый сок, который, сообразно со своим первоначальным действием, производил в первую ночь глубокий и оцепенелый сон, но тем прерывистее сон бывал в следующие ночи. Таким же образом противополагали опиум хроническому поносу, потому что он, по своему первоначальному действию производит запор, но тем сильнее возвращается остановившийся на малое время понос. Только на малое время можно унять всякую сильную и часто появлявшуюся боль маковым соком, но потом она всегда возвращается в худшем виде и усиливается часто до нестерпимого. Обыкновенный врач не знает никакого другого лекарства от ночного хронического кашля, кроме опия, который в своем первоначальном действии прекращает всякое раздражение дыхательного горла; но если кашель и будет унят на первую ночь, то в следующие ночи он сделается сильнее, а при дальнейшем употреблении этого облегчительного средства, в постепенно увеличиваемых приемах, к кашлю присоединяются лихорадка и ночные поты. Слабость мочевого пузыря и происходящее от нее задержание мочи пытались лечить настойкою шпанских мух — лекарством противоположным (антипатическим), которое раздражает мочеточники, и хотя вначале производит усиленное выведение мочи, но потом делает мочевой пузырь еще менее способным раздражаться и сжиматься и легко может вызвать паралич этого органа. Хроническую наклонность желудка к запорам старались устранять слабительными лекарствами и солями, которые в сильных приемах возбуждают частые извержения из кишок; но последующим действием этих лекарств всегда бывает усиление запора. Обыкновенный врач хочет также уничтожить хроническую слабость, заставляя больного пить вино, вначале возбуждающее силы, но тем более ослабляющее их своим вторичным действием. Такой врач пытается укрепить и разгорячить страждущий от холода и хронической слабостн желудок, давая больному разгорячающие пряности, но эти облегчительные средства делают желудок еще недеятельнее своим последовательным действием. Думали даже, что недостаток жизненной теплоты и лихорадочная дрожь должны уступать теплым ваннам; но больные делались от этого еще слабее и наклонное к ознобу, чем прежде. Части, сильно обожженные, получают мгновенное облегчение от холодной воды; но вскоре боль от ожога снова усиливается и воспаление развивается до высшей степени. Застарелый насморк лечат чихательными средствами, возбуждающими отделение носовой мокроты; но насморк усиливается от вторичного действия этих лекарств, вследствие чего нос все более и более залегает. Посредством электричества и гальванизма, этих в высокой степени раздражающих сил, первоначальным их действием внезапно приводили в самое деятельное движение мышцы, ослабленные в продолжение значительного времени и почти лишенные чувствительности (парализованные) члены; но впоследствии (последовательное действие) от них совершенно уничтожалась всякая мышечная раздражительность и следовал почти совершенный паралич. — Посредством кровопускания хотели препятствовать хроническому приливу крови к голове, но затем всегда следовало значительное волнение крови. Угнетение деятельности телесных и умственных органов, соединенное с потерею памяти, преобладает над другими припадками во. многих родах тифозных горячек: на том основании, обыкновенное медицинское искусство употребляет в этих случаях большие приемы валерианы, считая ее одним из наилучших лекарств, возбуждающих и оживляющих нервную деятельность. Но от внимания старой школы ускользнуло, что упомянутый результат употребления валерианы выражает только ее первоначальное действие, что при вторичном действии (противодействии) этого средства организм вскоре впадает в еще большее оцепенение и неподвижность, т. е. в настоящий паралич телесных и душевных органов, который может кончиться даже смертью. Она не видела, говорю я, что именно больные, которых наиболее кормили валерианой, умирали всего чаще. — Малый, частый пульс в кахексиях замедляют на несколько часов настоем наперстянки, действительно имеющей свойство замедлять пульс в своем первичном действии; но затем повторные и усиленные приемы этого средства уже меньше исправляют пульс, а в последовательном действии еще более ускоряют его; при дальнейшем лечении больной теряет сон, аппетит, силы и вскоре умирает, если не сходит с ума. Словом, ложная теория совершенно упустила из виду, как сильно вторичное действие антипатических лекарств ожесточает болезни.
§ 60
При появлении этих печальных следствий употребления антипатических лекарств, врач обыкновенно старается устранять их усиленными приемами тех же лекарств при всяком ожесточении болезни. Но этим достигается только кратковременное облегчение; при постепенном же увеличении приемов облегчающего средства, оно возбуждает другую, более тяжкую болезнь, или подвергает опасности жизнь, но никогда не излечивает долговременной или застарелой болезни.
§ 61
Если бы врачи размышляли о столь печальных слсдствиях употребления антипатических лекарств, то они давно открыли бы важную истину, что только в методе противоположном антипатическому должно искать действительный и надежный способ врачевания; они поняли бы, что если врачебное действие, противное болезненным припадкам (антипатическое), доставляет только кратковременное облегчение, за которым всегда следует ожесточение недута, то доставлять надежное и совершенное излечение в болезнях необходимо должен способ лечения противоположны и ему, т. е, гомеопатический, который всегда основан на сходстве припадков. Но несмотря на то, что ни один врач никогда не произвел надежного и совершенного излечения застарелой болезни, если в его рецепте не находилось господствующего гомеопатического лекарства; несмотря на то, что всякое быстрое и совершенное излечение самою природою всегда производилось посредством новой сходной болезни (§ 46), присоединявшейся к прежней; несмотря на все это, говорю, они не нашли в целом ряду веков спасительного закона гомеопатии.
§ 62
Причина этих печальных следствий облегчающего или антипатического способа лечения, с одной стороны, и блистательного успеха гомеопатии, с другой, объясняется множеством наблюдений. Никто не находил их до меня, хотя они весьма близки каждому и столько же ясны, сколько и важны для науки лечения.
§ 63
Каждое лекарство, равно как и всякая сила, имеющая влияние на нашу жизненную деятельность, расстраивает и видоизменяет последнюю, производя В состоянии здоровья более или менее продолжительную перемену. Эту перемену называют первоначальным действием, и хотя бы она была вызвана одновременным действием лекарства и жизненного начала, тем не менее она по преимуществу есть сила врачебная. Хранительная сила организма затем стремится противодействовать чуждому влиянию, и это противодействие, принадлежащее нашему жизненному началу, этот результат его автоматической деятельности, называется вторичным, или реактивным действием (противодействием).
§ 64
В продолжение первоначального действия искусственных болезненных сил на здоровое тело, жизненное начало, по-видимому, играет вначале просто страдательную роль, как бы поневоле воспринимая и вынося впечатления внешней силы, на него действующей; но затем оно приобретает самостоятельность и противополагает первоначальному действию другое, как результат собственной энергии. Здесь возможны два случая:
а) Если в теле существует состояние, прямо противное первоначальному действию чуждой силы, то жизнедеятельность всегда стремится воспроизвести его, и притом соразмерно с силою болезненного или врачебного влияния, а также со своею собственною энергией (действие вторичное, реактивное).
б) Но везде, где такого противного состояния не оказывается, жизненное начало старается, по-видимому, только изгладить превышающею силою. первоначальное действие внешней силы и, вместо последнего, восстановить состояние спокойствия и правильного здоровья (действие вспомогательное, целебное).
§ 65
Примеры первого случая, о котором идет здесь речь, наблюдает каждый из нас ежедневно. Рука, после погружения ее в горячую воду, приобретает вначале гораздо более жару, нежели другая, непогруженная (действие первоначальное); но после некоторого времени она прохлаждается и становится холоднее другой (действие вторичное или реактивное). — Сильное разгорячение, происходящее от сильного страдания (действие первоначальное), сменяется ознобом и дрожью (действие реактивное). — Рука, погруженная на долгое время в самую холодную воду, вначале становится бледнее и холоднее другой (действие первоначальное); но затем она делается не только теплее другой, но даже очень теплою и краснеет (действие реактивное). — Напившись крепкого кофе, мы чувствуем чрезмерную живость (действие первоначальное), но она вскоре сменяется ощущением тяжести в теле и сильною наклонностью ко сну (действие реактивное), если мы не устраняем этих припадков на некоторое время, опять напившись кофе (процесс облегчительный). — Доставивши себе глубокий и оцепенелый сон маковым соком (действие первоначальное), тем менее пользуются сном в следующую ночь (действие реактивное). — После запора, произведенного опиумом (действие первоначальное), следует понос (действие реактивное); а после испражнения, произведенного лекарствами, раздражающими кишечный канал (действие первоначальное), следует запор в продолжение многих дней (действие реактивное). Таким образом, первоначальное действие каждого лекарства, которое в большом приеме способно сильно расстраивать состояние здорового тела, непременно сопровождается противным состоянием, производимым жизненною силою, повсюду, где только такое состояние положительно возможно.
§ 66
Понятно, что от влияния слишком малых приемов гомеопатических лекарств нельзя заметать столь разительного противодействия. Правда, в этом случае и первоначальные действия столь малы, что едва заметны даже для внимательного наблюдателя; но реактивное, или вторичное действие (противодействие), производимое организмом, бывает не сильнее того, сколько необходимо для восстановления здоровья.
§ 67
Эти неоспоримые факты, представляемые нам природою и опытом, достаточно объясняют выгоды гомеопатического способа и невыгоды антипатического.
Только в случаях крайней опасности и таких болезней, которые недавно овладели особами, прежде совершенно здоровыми, напр. в случае обмирания или кажущейся смерти, вызванной громовым ударом, удушьем, чрезмерным холодом и пр., позволительно и прилично возбуждать прежде всего раздражительность и чувствительность тела (жизнь физическую) облегчительным лекарством, напр. легкими электрическими сотрясениями, клистирами из крепкого кофе, возбуждающими нюхательными средствами, постепенными согреваниями и пр. Так как физическая жизнь тогда возбуждается, то органы опять начинают свои правильные отправления, как и в здоровом теле. Здесь собственно нет болезни, но только угнетение жизненной силы. Сюда же относятся многие антидоты против внезапных отравлений, напр. щелочные соли против минеральных кислот, серная печень против металлических ядов, камфора и рвотный корень (ipecacuanha) против отравлений опием и пр.
Не должно думать, чтобы гомеопатическое лекарство не было прилично в известном случае болезни, если некоторые маловажные припадки от лекарства соответствуют антипатически припадками болезни; довольно и того, что те из болезненных припадков которые наиболее важны и замечательны (симптомы характеристические), будут сходны с припадками лекарственными, которые одерживали бы над первыми верх, ослабляли и уничтожали их; в этом случае немногие противоположные припадки исчезнут сами собою, как скоро лекарство перестанет действовать, нимало не препятствуя восстановлению здоровья.
§ 68
Что же касается гомеопатических излечении, то опыт показывает нам, что чрезвычайно малые приемы, требуемые этим способом (см. §§ 275—287), однако совершенно достаточные для того, чтобы преодолеть своими сходными припадками естественную болезнь, возбуждают сначала в организме небольшую врачебную болезнь, которая продолжается некоторое время после уничтожения естественной. Но так как прием был чрезвычайно мал, то эта искусственная болезнь так легка и кратковременна, что противодействие ей организма развивается именно в той мере, сколько нужно для совершенного восстановления здоровья. Это усилие будет весьма незначительно, ибо все припадки естественной болезни уже устранены.
§ 69
В лечении антипатическом, или облегчающем оказываются совершенно противоположные явления. Правда, припадок от лекарства, который противополагается здесь врачом припадку болезни (напр. бесчувственность и оцепенение, которые производит в своем первоначальном действии маковый сок, применяются против острой боли), не чужд последнему; оба находятся в очевидном, но обратном отношении между собою. Уничтожение припадка болезни здесь производится чрез противный врачебный припадок; но это-то именно и невозможно. Правда, что антипатическое лекарство непременно касается поврежденной части организма также точно, как и гомеопатическое; но первое только заглушает припадок болезни и делает его на короткое время незаметным. В самом деле, в первую минуту влияния облегчительного средства организм не переносит никакого неприятного ощущения ни от болезни, ни от лекарства; казалось бы, что оба уничтожили один другого взаимно, что один динамически нейтрализован другим; так напр., оцепеняющая сила макового сока уничтожает боль, ибо в первые минуты организм ничего не чувствует. ни оцепенения, ни боли. Но противный врачебный припадок не может заместить находящуюся в организме болезнь, как это совершается при гомеопатическом способе лечения, где лекарство возбуждает искусственную болезнь, очень сходную с естественною и сильнейшую последней. Антипатическое лекарство, будучи противно болезни и оттого совершенно различно, должно оставить ее уничтоженною. Только вначале его действия болезнь становится незаметною и как бы нейтрализуется динамически (примечание 55). Но это врачебное действие тотчас ослабевает, как и всякое врачебное поражение, а антипатическое лекарство не только оставляет болезнь в том состоянии, в каком она находилась прежде, но еще заставляет организм производить действие, противное облегчительному действию (см. §§ 63—65); ибо все облегчающие лекарства должны даваться в больших приемах, чтобы произвести видимое облегчение. Итак, это противоположное состояние есть противное первоначальному действию лекарства, следовательно, сходное с естественною болезнью. Последняя не только не уничтожается, но еще более укореняется и усиливается этою новою болезнью, которую присовокупляет к ней организм (реактивное действие следует за облегчительным) (примечание 56). Припадок болезни (часть целой болезни) поэтому ожесточается по прекращении действия облегчительного средства, и ожесточается соразмерно с величиною приемов. Чем больше были приемы макового соку, который дали для успокоения боли, тем более усиливается недуг после того, как лекарство окончит свое действие (примечание 57).
Примечание 55. В живом организме не совершается постоянной нейтрализации противоположных ощущений, как это мы видим при соединении химически противоположных веществ в Химической лаборатории, где напр. серная кислота и поташная щелочь образуют, соединяясь, особенное вещество, среднюю соль, которая уже не есть ни кислота, ни алкали и которая не разлагается даже на огне. Такие сплавы и тесные соединения, производящие нечто постоянное, среднее и безразличное, как я уже сказал, никогда не имеют места в наших чувствительных органах под влиянием впечатлений противоположного свойства. Есть какой-то вид нейтрализации и взаимного уничтожения впечатлений вначале, но это непродолжительно. Веселое зрелище может развеселить огорченного только на малое время; скоро забывает он фарсы, и горе овладевает им еще сильнее.
Примечание 56. Как ни ясно это правило, однако его худо поняли, говоря: « что облегчительное средство должно также хорошо излечивать болезнь своими вторичными действиями, как и гомеопатическое лекарство своим первоначальным; ибо то и другое находятся в сродстве с лечимою болезнью». Здесь не принимается в соображение, что это вторичное действие никогда не бывает произведением лекарства, но всегда есть результат противодействия жизненной силы; а как этот результат всегда сходен с припадком болезни, которая не была уничтожена облегчительным средством, то он служит только к укоренению естественной болезни.
Примечание 57. Так в темной, тюрьме, где заключенный только с большим трудом может распознавать самые близкие предметы, винный спирт, внезапно зажженный, распространяет приятный свет; но когда пламя потухнет, то чем ярче оно было, тем мрачнее покажется несчастному окружающая его ночь и еще менее прежнего ему возможно будет видеть окружающие предметы.
§ 70
Из всего вышесказанного, несомненно следует:
1) Единственный предмет лечения, ясный для врача в болезнях, состоит в страданиях больного и видимых изменениях в состоянии его здоровья, одним словом, в совокупности припадков, которыми болезнь указывает на лекарство, способное излечить ее; напротив того, исследование внутренней причины болезней основывается на гипотезах и часто обманчиво.
2) Поражение нашего организма, называемое болезнью, может перемениться на состояние здоровья только путем другого органического поражения при помощи лекарств. Поэтому целительная сила последних состоит единственно в их способности расстраивать и видоизменять здоровье людей, т. е. возбуждать особенные припадки болезни; эта целительная сила может быть узнана самым ясным и точным образом только чрез опыты, производимые над здоровыми людьми.
3) Аллопатические лекарства (производящие в здоровом теле припадки несходные и чуждые припадкам естественной болезни) не могут излечить ее истинным образом; равно и самая природа никогда не производит такого излечения, где болезнь уничтожалась бы другою, присоединившеюся к ней, но с нею несходною, как ни сильна была бы последняя.
4) Таким же точно образом, на основании опытов, невозможно допустить, чтобы болезнь, уже Продолжавшаяся некоторое время, могла быть излечена таким средством, которое производит в здоровом теле искусственный припадок, противный известному припадку естественной болезни. Оно производит только временное облегчение, а затем всегда наносит вред. Следовательно, совершенно неприлично употреблять антипатический или облегчительный (паллиативный) способ в застарелых и тяжких болезнях.
5) Третий способ, единственный, который возможен — способ гомеопатический, употребляющий против всей совокупности припадков естественной болезни лекарство, способное производить в здоровом человеке искусственные припадки, возможно более сходные с припадками существующими, представляет самый верный и спасительный путь, которым болезни, как динамическое расстройство жизненной силы, всегда прекращаются и уничтожаются легким, совершенным и прочным образом. Сама природа подает нам пример в этом случае; присовокупляя к прежней болезни новую сходную с нею, она исцеляет первую скоро и надежно.
